Skip to Content

МИРНЫЙ АТОМ И ОБЩЕСТВО: ГРАНИ ОТНОШЕНИЙ

В Институте истории и археологии Уральского отделения РАН подготовлен национальный доклад об истории взаимодействия атомной энергетики и общества, выполненный в рамках участия в международном гранте программы «Горизонт 2020» — крупнейшей в Европейском Союзе программы по исследованиям и инновациям — с одноименным названием (по-английски — History of Nuclear Energy and Society). Рабочую группу соавторов возглавляет директор института доктор исторических наук Евгений Артемов, в нее входят кандидаты наук А.Э. Бедель, Н.В. Мельникова и научный сотрудник М.В. Михеев.

О масштабе проекта, ходе исследований и о непростых отношениях населения страны с самым потенциально опасным (или таковым кажущимся) и одновременно важнейшим для человечества достижением физиков и технологов мы поговорили с Евгением Артемовым и Натальей Мельниковой.
Е. Артемов: Проект очень крупный, он объединил представителей 24 научных учреждений, в основном из Европы — Бельгии, Германии, Великобритании, Испании, Франции, Швеции, других государств. Координатор — Университет Помпеу Фабра (Барселона). Из стран, не являющихся членами Европейского Союза, в проекте принимают участие только Россия и США. При этом Институт истории и археологии УрО РАН является единственным российским учреждением-партнером, представляющим нашу страну, что закономерно: ведь Урал — едва ли не самый «атомный» российский регион, и эта тематика для нас — одна из важнейших. В качестве экспертов в рабочую группу института привлечены доктор технических наук Н. П. Волошин (Российский федеральный ядерный центр — Всероссийский научно-исследовательский институт технической физики имени академика Е.И. Забабахина) и доктор технических наук М. В. Жуковский (Институт промышленной экологии УрО РАН).
Этот комплексный сравнительный междисциплинарный проект реализуется историками, политологами, социологами, экологами и направлен на объяснение разнообразия отношений обществ Европы с ядерной энергетикой на основе исторического опыта. Объем исследования беспрецедентно широк и во времени, и в пространстве: он включает опыт 20 стран за последние 70 лет. Речь идет о попытке охватить всю сложность связанных с этой темой политических, технологических, экономических, экологических аспектов, вопросов безопасности, восприятия риска, так называемого социального принятия и представлений об атомной энергии, формируемых средствами массовой информации. И уже теперь понятно, что в разных странах эта картина выглядит очень по-разному.
На первом этапе реализации проекта, продолжавшемся полтора года,  основная нагрузка легла на группы историков, в том числе нашу. И вот российский доклад готов.
— Как выглядит в нем общий вектор означенных отношений? Вначале ведь, насколько я понимаю, их не было вообще, потому что тема была сверхсекретная…
Е. Артемов: Общий вектор — эволюция от полного ограждения населения от информации о возможных или имевших место проблемах в атомной отрасли до публичности в этом вопросе, различных форм диалога между государством, промышленностью и обществом.
В докладе выделено несколько крупных этапов этой эволюции. Разумеется, они тесно связаны с политическими режимами в стране, государственными приоритетами, стадиями развития самой атомной отрасли, ее взлетами и кризисами.
— И какие это этапы?
Н. Мельникова: Самый первый, так называемый предварительный (1945–1955), был периодом оценки возможностей строительства и испытания экспериментальных атомных электростанций. Эту задачу считали дополнительной к более важной части советского атомного проекта — созданию ядерного оружия, поэтому и ее поначалу держали в полном секрете. По-настоящему эру взаимодействия человека и мирного атома открыл пуск первой не только в СССР/России, но и во всем мире атомной электростанции в Обнинске (1954). В этом событии тесно переплелись успехи фундаментальной науки, настоящий технологический прорыв и большая политика. Станция сразу стала политическим козырем Советского Союза и предметом гордости граждан за достижения страны.
Дальше была стадия роста (1955–1986): возводилось большое количество АЭС не только в СССР, но и за рубежом по нашим технологиям. Увеличивались мощности атомного энергомашиностроения, добыча уранового сырья, производство ядерного топлива, осваивались сопутствующие им новые высокие технологии. К 1985 году доля атомных электростанций в производстве электроэнергии в стране увеличилась до 10 %. И все это время атомная энергетика позиционировалась как близкий, доступный, безопасный и жизненно необходимый спутник советского человека. Обсуждалась она исключительно в рамках официального дискурса. Факты о несчастных случаях на атомных объектах замалчивались. Общество в этой ситуации находилось скорее на позиции пассивного сторонника атомной энергетики.
— А потом случился Чернобыль, который многие считают едва ли не главным символом горбачевской перестройки…
Н. Мельникова: Чернобыльская авария, последствия которой усугубились радикальной трансформацией политико-экономических отношений в стране, положила начало стадии кризиса отношений населения и атомной энергетики (1986 — начало 2000 гг). В результате произошел отказ от политики форсированного строительства АЭС, на первый план вышли проблемы обеспечения безопасности их работы. Негативно сказались на состоянии атомной энергетики масштабы и скорость проводимых в государстве реформ: в девяностые атомная отрасль России пережила период стагнации.
Главным итогом Чернобыльской аварии долгое время оставался страх, превозмогавший необходимость сделать конструктивные выводы. Атомная энергетика стала предметом жарких общественных обсуждений. Внезапно пришедшее ощущение ее огромной потенциальной опасности заставило людей занять активную позицию. Тему угрозы атомной энергетики эксплуатировали СМИ и политические партии. «Атомный» дискурс наполнился милитарными и морбиальными (от латинского корня morbus — болезнь)  образами. На этой волне в стране возникли первые анти- и проатомные движения и организации. Общественная вовлеченность в эту проблематику пережила два пика активности: в начале 1990-х и в начале 2000-х гг. Дважды предпринимались попытки подготовить референдумы против строительства АЭС, ввоза и переработки ядерных отходов и топлива, собирались подписи, но государство «тушило» этот процесс; по всей стране шли демонстрации и другие акции общественного протеста. Последняя кампания интересна не только масштабом, но и публичным расколом во властном лагере — едва ли не впервые в истории новой России — в вопросе поддержки государственного решения в атомной сфере.
— Как складываются анализируемые вами отношения сегодня? Судя по прессе, даже оппозиционной, последнее время протестные настроения утихли, — в том числе у нас на Урале, где расположен крупнейший в мире комбинат по обогащению урана, работает Белоярская АЭС…   
Н. Мельникова: Современный этап характеризуется возвращением к активной политике в области развития атомной энергетики. Это период усиления государственной поддержки отрасли, ее развития и восстановления ее ценности в глазах общественности.
Сегодня государственная корпорация «Росатом» занимает второе место в мире по запасам урана и третье по объему его добычи. Являясь второй на планете по генерации атомной электроэнергии, она обеспечивает 36 % мирового рынка услуг по обогащению урана и 17 % рынка ядерного топлива. В России в стадии строительства находятся 8 атомных энергоблоков, подписаны контракты на строительство 36 энергоблоков за рубежом.  Планы развития базируются на сдержанном оптимизме. Главной задачей видится сохранение имеющейся доли АЭС в энергобалансе страны. Согласно проекту новой Энергетической стратегии РФ до 2035 г. «атомное» энергопотребление у нас должно остаться практически на уровне достигнутого — около 18 %.
 Для пропаганды экологической и техногенной безопасности своих предприятий, формирования положительного имиджа отрасли корпорация стремится применять новые формы взаимодействия с обществом и воздействия на него — через общественные советы, приемные, информационные центры, СМИ, различные культурные мероприятия. Антиядерные организации и экологические активисты отходят от радикализма и провокаций прошлых лет. Они склонны искать точки взаимодействия с атомной отраслью и развивать стратегии сотрудничества. Возможно, поэтому последние десять лет в России не было серьезных случаев массового антиядерного «социального участия».
В целом влияние общества на решения в области атомной энергетики в России определяющим назвать нельзя, оно таковым никогда и не являлось. Все 30 лет «атомной» гласности активные сторонники и активные противники атомной энергетики составляют меньшинство российской общественности. Для большинства же россиян характерно сложное, амбивалентное отношение к этому виду энергии. Оно балансирует между страхом и благосклонностью. Наши соотечественники считают ядерную энергию одновременно и опасной, и необходимой. Скорей всего, здесь сосуществуют рациональная и эмоциональная составляющие. Последняя иррациональна, она исключает логику и основана на недостаточной информированности — наследии советского периода, побуждающей людей субъективно завышать потенциальную радиационную опасность.
Рациональная составляющая, напротив, опирается на прагматичность россиян. Для населения в условиях экономических кризисов последних десятков лет гораздо значимей материальное благополучие. «Атомные» проблемы, которые могут создать трудности в будущем, а могут и не создать, наряду с другими экологическими и вообще глобальными, не входят в круг «ближних», повседневных забот и ценностных ориентаций большинства, интересуют его гораздо меньше бытовых. Поэтому вообще атомная энергия воспринимается как опасная, но производящая ее отрасль промышленности — как разумный и эффективный способ получения электричества и как стабильная, довольно хорошо оплачиваемая, а потому привлекательная работа. Трезвый расчет для населения России важнее отдаленных и гипотетических угроз. В пользу этой версии говорят результаты социологических опросов, неизменно показывающие: чем дольше функционирует атомная станция на определенной территории и чем ближе к ней живут люди, тем более позитивно они оценивают ядерную энергетику. И с учетом относительно слабо распространенных антиядерных общественных настроений (многие из которых, кстати, инициируются и поддерживаются зарубежными антиядерными организациями), можно уверенно сделать вывод: в России эти технологии будут успешно развиваться.
— Можно ли самой общественности более подробно ознакомиться с содержанием доклада и сопоставить его с докладами, подготовленными в странах — ваших партнерах по гранту?
Н. Мельникова:  Разумеется, это открытые работы, они и предназначены для широкого ознакомления. Их планируется разместить на сайте проекта http://www.honest2020.eu.
Вел беседу Андрей ПОНИЗОВКИН
На фото — участники международного коллектива авторов национальных докладов, в центре глава отдела «Fission Energy» генеральной дирекции по исследованиям Европейской Комиссии Магдалена Гадомска.
 
Год: 
2017
Месяц: 
март
Номер выпуска: 
5
Абсолютный номер: 
1152
Изменено 14.03.2017 - 16:17


2012 © Российская академия наук Уральское отделение
620990, г. Екатеринбург, ул. Первомайская, 91
popov@prm.uran.ru +7(343)374-54-40